Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины. (Константин Симонов)

Дорогие братья и сестры! Древо мощно своей корневой системой. Так и народ. Он крепок и силен, когда помнит свою историю, когда стремится подражать лучшим людям из своей среды. Сегодня мы, русские, слабы, как никогда. Слабы потому, что оторвались от своих корней - духовно-нравственных корней. Ведь все наши великие предки были, прежде всего, глубоко верующими православными христианами. А мы? Иваны родства не помнящие!

Никто и ничто не поможет нам до тех пор, пока мы не возвратимся в лоно своей православной духовности. Без этого, сколько бы мы не создавали ополчений, народный армий и проч. - ничего не получится. Русские, давайте вспомним, что мы русские, т.е - православные. И возблагодарим за это Бога. И пойдем завтра все, без исключений (!), без оправданий на свою занятость и физическую немощь, на воскресное богослужение. Принесем от всего сердца искреннее покаяние за совершенные нами грехи, примем Святые Дары Христовы - Причастие.

И так будем поступать каждый воскресный день!

Только очистившись и укрепившись Божьей Силой мы сможем идти по пути освобождения нашего многострадального русского народа от ига инородцев и иноверцев, оккупировавших нашу Святую Русь.

Даже во время господства большевистской, богоборческой идеологии наши отцы и деды шли в бой с крестным знамением. Матери и бабушки, провожая своих отцов, братьев, сыновей на фронт, благословляли их иконами и молились за них Господу и Пресвятой Богородице.

1941, Константин Симонов 

Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди,

Как слезы они вытирали украдкою,
Как вслед нам шептали:- Господь вас спаси!-
И снова себя называли солдатками,
Как встарь повелось на великой Руси.

Слезами измеренный чаще, чем верстами,
Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
Деревни, деревни, деревни с погостами,
Как будто на них вся Россия сошлась,

Как будто за каждою русской околицей,
Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
За в Бога не верящих внуков своих.

Ты знаешь, наверное, все-таки Родина -
Не дом городской, где я празднично жил,
А эти проселки, что дедами пройдены,
С простыми крестами их русских могил.

Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
Дорожной тоской от села до села,
Со вдовьей слезою и с песнею женскою
Впервые война на проселках свела.

Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,
По мертвому плачущий девичий крик,
Седая старуха в салопчике плисовом,
Весь в белом, как на смерть одетый, старик.

Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,
Ты помнишь, старуха сказала:- Родимые,
Покуда идите, мы вас подождем.

"Мы вас подождем!"- говорили нам пажити.
"Мы вас подождем!"- говорили леса.
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
Что следом за мной их идут голоса.

По русским обычаям, только пожарища
На русской земле раскидав позади,
На наших глазах умирали товарищи,
По-русски рубаху рванув на груди.

Нас пули с тобою пока еще милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился,

За то, что на ней умереть мне завещано,
Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.